Я пишу к тебе в окопе стылом /Валят с неба черные снега.

Все, что было, сердце не забыло, /Отольются гибелью врагам.

Через час идет в атаку рота, / А ужалит пуля впопыхах, –

Буду я стрелять живой ли мертвый /С именем отчизны на устах. 

Это строчки из стихотворения солдата, чувашского писателя Кестюка Кольцова, не вернувшегося с войны. Он погиб в 1943 году, но кто-то бережно пронес до самой Победы его стихи, и  сегодня душа солдата этими простыми словами постучалась в наше сердце.

Сколько таких простых слов о войне, сколько светлых слов о войне и сколько страшных слов о Великой Отечественной войне дошло до нас. Страшное слово «холод» – для тех, кто мерз в окопах, страшное слово «голод» – для тех, кто выжил в блокаду, страшное слово «фашист» – для всех, кто пережил эти годы тяжких испытаний.

Что знаем мы – сегодняшнее поколение, об этих днях? Что понимаем мы в смысле этих слов? Разве можем мы прочувствовать, хоть в сотой доле, то, что испытал за 4 года Великой войны наш народ? Нет, и еще раз нет. Но мы можем, нет – мы обязаны, передавать вахту памяти от поколения к поколению, чтобы не прерывалась связующая нить между прошлым и будущим. Сегодня у нас есть еще время сказать спасибо ветеранам, которые живут, и услышать их живые истории о незнакомой нам войне.

Такую возможность, узнать о войне со слов очевидцев, решили использовать студенты факультета журналистики ЧГУ им. И. Н. Ульянова. В рамках подготовки к празднованию Дня Победы они посетили участников Великой Отечественной войны (жителей Московского района г. Чебоксары) и послушали их  НЕВЫДУМАННЫЕ РАССКАЗЫ О ВОЙНЕ. Один из них Ксенофонтов Иван Ксенофонтович, 1926г.р.

Иван Ксенофонтович призван в армию в 1943 г. в Псковскую область г. Остров. В 1943 году зимой отправлен на фронт. Участвовал в боях по освобождению от врага Польши, Белоруссии. Войну окончил в поверженной столице Восточной Пруссии – Кенигсберге.

Демобилизовался в 1946 году, вернулся в Чувашию. Работал педагогом. Затем поступил учиться в театральный институт в г. Москва. Занимал должность заместителя директора Чувашского академического театра, директора Филармонии, работал директором ТЮЗа, директором Русского драматического театра, кинотеатра «Родина», директором кинотеатра «Сеспель». В 1988 году ушел на заслуженный отдых с должности администратора Театра оперы и балета.

Награды:

1. Орден Отечественной войны II степени;

2. Орден Славы III степени;

3. Медаль «За Отвагу», «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией», медаль Жукова.

 Иван Ксенофонтович: «В 3-й батарее нашего дивизиона наладчиком противотанкового орудия «ЗИС-3»  был украинец по фамилии Хорунжий. Его весь дивизион знал, и звали в шутку за высокий рост «полтора Ивана».  И очень любил он блины – напечет гору, а потом кормит нас. Я сейчас и имя его не помню, а вот вкус  блинов его помню, и помню, как мы украли Хорунжего… 

В Польше, под г Гданьском (город-порт, расположен на балтийском берегу, в самом устье Вислы.), дня через три после его освобождения от фашистов, видим на окраине города дымок из крыши дома. Мы сразу догадались –  это Хорунжий блины печет.  Пришел наш любимый блинодел, на зарядных ящиках  разложил свое любимое блюдо и стал открывать молочный бидон, где он вскипятил чай. И тут горячим паром выбило крышку бидона, и получил наш «повар» сильный ожог лица. Тут же его отправили в госпиталь. Ждали его мы кончено с нетерпением – понятное дело, кому же блины печь. Но, не вернулся наш друг из госпиталя...

Больше месяца прошло. А тут переправляли наш дивизион  на какой-то остров. Стоим, в очереди на переправу. Мимо нас проходит подразделение  пехоты. И вдруг видим среди них живой здоровый наш «полтора Ивана». Что делать? Мы мигом к командиру батареи лейтенанту Афанасию Титяненко. Так и так, выручать надо нашего «повара». Надо сказать, командир батареи человек был решительный и смелый. Он как увидел Хорунжего, вышел из машины и  своим командирским голосом  как прикрикнет на ошалевшего Хорунжего: «Боец Хорунжий! Сколь раз можно предупреждать, – на остановках не отходить от машины. А ну марш  в машину!».  Мы быстренько ошалевшего Хорунжего в кузов, под брезент.  Радости было и у нас и у него!

Оказывается, после госпиталя, как он не просил и умолял, в свою часть его не направили, а определили в пехоту – там никогда лишних штыков не бывает. Обошлось все хорошо – Титяненко договорился. А в скором времени и Победа наступила. Правда тогда мы не знали, когда это произойдет, но что  идем к Победе –  знали точно!»

ФОТО: Расчет противотанкового орудия  294 отдельного истребительного противотанкового дивизиона (326 стрелковой Рославальской Краснознаменной  дивизии 2-й ударной армии  генерала И.Федюнинского)